Файл: Проблемы организации труда в охотничье-промысловом хозяйстве на севере Читинской области в 1930 – начале 1950-х гг..zip
Добавлен: 08.04.2026
Просмотров: 2
Скачиваний: 0
Проблемы организации труда в охотничье-промысловом хозяйстве на севере Читинской области в 1930 - начале 1950-х гг.
Беспалько Денис Николаевич
кандидат исторических наук доцент, кафедра Отечественной истории, Забайкальский Государственный Университет 672039, Россия, Забайкальский край, г. Чита, ул. Александро-Заводская, 30
Аннотация
Предметом исследования в рамках статьи является начальный период становления охотничье-промыслового хозяйства на территории северных районов Читинской области. Суровые природно-климатические условия и горно-таежный характер местности обусловили специфическое развитие основных отраслей экономики, среди которых древнейший промысел - охота, стояла особняком. Важность освоения богатейших пушных ресурсов подстегивала к активной деятельности советских людей, а случившаяся в дальнейшем коллективизация привела к созданию рациональной системы планового опромышления всех приписанных к колхозам охотничьих угодий.
Одной из остро стоящих проблем на протяжении всего изучаемого в статье хронологического отрезка времени была организация охотничьего труда. От степени подготовки к каждому промысловому сезону, создания бытовых условий и организации своевременного обслуживания в тайге зависели все показатели добычи пушно-мехового сырья. Методологическую основу работы составили принципы историзма и объективизма, применены методы историко-сравнительного и проблемно-хронологического анализа. Новизна работы заключается во введении в научный оборот ранее не изученных архивных материалов Государственного Архива Забайкальского Края (ГАЗК) и комплексный подход к исследованию ранее не изученных проблем по истории развития охотничье-промыслового хозяйства в регионе. На основе широкого круга источников делаются выводы об ошибочности изначального охотустройства и его последствиях.
Ключевые слова: техническое обеспечение, ведение промысла, предпромысловая разведка, подготовка к промыслу, организация труда, охотничье-промысловое хозяйство, заготовительная контора, бригада, кадры, пушно-меховое сырье
Abstract
The subject of this research is the initial period of establishment of the hunting and fishing industry in the territories of northern Chita Region. The harsh climatic conditions and mountain-taiga landforms substantiated the specific development of the new economic branches, among which stood out the most ancient industry - hunting. The importance of the development of the riches fur resources encouraged the vigorous activity of Soviet people, and the subsequent collectivization led to the creation of regional system of planned use of all assigned to communal farms hunting areas. One of the urgent problems throughout the entire chronological timeframe examined in the article was the management of hunting labor, which affected all indexes of the extraction of down and fur raw materials. This article is the first to introduce into the scientific discourse of the previously unstudied archival materials from the State Archive of Zabaykalsky Krai, as well as the comprehensive approach towards examination of the problems of history of the development of hunting and fishing industry in the region. Based on a broad circle of sources, the author concludes on the erroneousness of the initial hunting establishment and its consequences.
Keywords:brigade, procuring office, technical support, fishing, pre-field exploration, preparation for fishing, organization of labor, hunting and fishing industry, personnel, fur and fur raw materials
На севере Читинской области (Забайкальский край) расположены 3 горно-таежных района: Каларский, Тунгокоченский и Тунгиро-Олекминский. Их общая площадь составляет 150 тыс. кмІ, из которой около половины занимают высокопродуктивные охотничьи угодья. В первой половине XX в. более 80% проживающего здесь населения занималось охотничье-промысловой деятельностью. Для эвенков, охота наряду с оленеводством, была неотъемлемой частью кочевого хозяйства, для русских людей занятием вспомогательным, носящий сезонный характер. Недостаточное развитие технических навыков долгое время не позволяли в суровых природно-климатических условиях перейти к полноценному ведению сельского хозяйства. Приходилось осваивать все доступные источники для собственного жизнеобеспечения. Пушная, кожевенная и мясная продукция промысла таким образом стали важнейшей составляющей экономики северных районов. И надо сказать, что выход пушно-мехового сырья в первой половине XX в. превышал 60% от всех заготовок области.
Организация охотничьего промысла состоит из целого ряда важных элементов: подготовки к промысловому сезону, предпромысловой разведки, своевременного выхода на охоту и ведение промысла с обслуживанием охотников в таежной местности. Все звенья находятся в тесной взаимосвязи и на практике дают максимально эффективный выход добычи. От качества их реализации зависят все плановые показатели отрасли.
До прихода советской власти в Читинской области не существовало охотничье-промыслового хозяйства как такового, а велась лишь заготовка пушнины и мяса диких животных. В 1930-1938-е гг. северные районы входили в состав Витимо-Олекминского национального округа, на территории которого работали землеустроительные и охотустроительные экспедиции, оставившие после себя подробные наработки и инструкции по охотустройству. Предложенные практические мероприятия в корне меняли сложившуюся ранее систему распределения промысловых угодий и организацию труда. Все промысловые ресурсы становились общественной собственностью, но без внятно продуманной системы их использования в отдаленных и малодоступных районах. Границы и площади промысловых участков существовали лишь в воображении окружной администрации, соответственно провести акт по их юридическому закреплению за тем или иным колхозом оказалось невозможно. Внутрихозяйственное устройство с определением основных направлений промысловой деятельности остались нереализованными. С самого начала имелся смысл ввести специальный охотничий налог за пользование закрепленными угодьями. Чтобы не терпеть убытки колхозы были бы вынуждены вовремя принимать меры к налаживанию и поддержанию полноценной организации труда и полномасштабного опромышления приписанных угодий. Контролировать исполнение указаний Главного управления охоты и звероводства Народного Комиссариата земледелия СССР было некому, малочисленная егерская служба не имела возможности осуществлять строгий надзор за делами охоты там, где даже полностью разбитые грунтовые дороги являлись редкостью.
В это время, в крестьянской среде, еще господствовало дореволюционное правило единоличного владения и пользования охотничьей территорией. Каждая семья самостоятельно решала, когда открывать и закрывать промысловый сезон, кому сдавать пушно-меховую продукцию и по какой цене. Опромышление угодий могло проводиться систематически или не проводиться вовсе. В силу обычного права происходило своеобразное охотустройство. Вся тайга со временем разбилась на отдельные участки, где из года в год промышляли одни и те же люди. Особых нарушений установившихся границ и разрешение возникающих на этой почве конфликтов не наблюдалось, или, они остались не зафиксированными. Охотники самостоятельно оборудовали свои владения необходимыми постройками и самоловами, зная кому и какая часть промысловой территории принадлежит. Данная система сохранялась вплоть до организации колхозов, а в ярде случаев в несколько измененной форме до конца 1940-х гг., когда в северные районы стали приезжать охотоведческие экспедиции и комиссии, уделяя максимально пристальное внимание проблемам снижения качества и количества выхода пушно-мехового сырья. И, как следствие, причины застоя находили в примитивных и не развивающихся основах организации труда.
При коллективном ведении хозяйства действия колхозника зависели не только от него самого, сколько от положения дел в колхозе, от общей воли коллектива. Возникла настоятельная необходимость государственного вмешательства в дела организации охотустройства: установление конкретных сроков охоты на основные промысловые виды зверей и птиц, распределение и оборудование угодий, создание бригад и т.д. Частнособственнические интересы крестьян начали вступать в резкое противоречие с коллективными. Мало кто хотел по доброй воле заниматься делами подготовки к промысловому сезону зная, что его трудами могут воспользоваться абсолютно все жители окрестных сел и деревень, в том числе и из соседних районов. Кадровые охотники пребывали в постоянной неуверенности относительно осуществления промысловых планов на будущий сезон. Правление колхозов по своему усмотрению проводило подготовительные работы и в целом уделяло недостаточно внимания организации труда на промысле. Поэтому качество подготовки и масштабы опромышления неуклонно снижались.
Особой проблемой являлось заключение договоров с охотниками, поскольку выделять их обязаны были колхозы. Исходя из указаний облисполкома райисполкомы районов издавали распоряжение о количестве людей, которое должен выделить каждый из них. Кадровая квалификация при этом учитывалась не всегда. Регистрацией охотников и выдачей билетов разрешающих добывать определенные виды зверей, ни кто не занимался. Райисполком так же делил колхозы на группы, с одной из них заключал договора РЗК (Районная Заготовительная Контора) ЗЖС (Заготживсырье), с другой РЗК Потребкооперации. Заготовительные конторы заключали с колхозами «прямой» договор или договор «о содействии». Чаще заключался второй, в 9-ти из 10-ти случаев. По договору содействия колхоз был обязан предоставить указанное райисполкомом количество охотников на весь срок промысла, а также обеспечить их транспортом для заезда в тайгу. Транспортные расходы изначально предполагалось распределять между колхозом и РЗК, но фактическая сторона дела привела к выделению вьючных оленей для завоза промысловиков, снаряжения и продуктов только за плату самих охотников. Плата за эксплуатацию оленей на охоте устанавливалась согласно социальной категории нанимателя: единоличники платили 2 рубля в день за верхового оленя и 1 рубль за вьючного. С колхозников же полагалось взимать 15% от суммы добытой пушнины. Колхозы выделяя людей на промысел желали получить денежную или иную компенсацию за временное «отходничество» своего работника, поскольку доходы от промысловой деятельности получали главным образом только колхозники-охотники [13, л. 33]. Основная прибыль, которую они могли извлечь из договора «о содействии» - осуществление грузоперевозок и сдача оленей в аренду. Поэтому, изучая сельскохозяйственные сводки по колхозам, мы увидим, что статья дохода от охоты в общеколхозном фонде практически ни где не числится.
Чтобы заинтересовать колхозы в своевременном выделении нужного количества людей, в РЗК предоставляли письменное или устное обязательство выплатить коллективному хозяйству 3% стоимости пушнины от будущей добычи. Однако, следует заметить, что РЗК ЗЖС порой действовала нечестно. Контора не выплачивала обещанных процентов. Когда председатели требовали выплатить деньги, бухгалтера конторы заявляли, что план выполнен не по ассортименту, а поэтому они не имеют права претендовать на обещанные проценты. Становится вполне понятным, почему колхозы после этого крайне неохотно отпускали людей на промысел, даже охотников низшей категории. Дело заключалось не в кулаческом или подобном движении на селе, а гораздо более прозаическом материальном стимулировании деятельности всего коллективного хозяйства.
Далее следовали индивидуальные договора. По такому договору охотник обязывался добыть пушнины на определенную сумму и сдать ее только в ту организацию с которой он заключил сделку. РЗК снабжала охотника всем необходимым для охоты и выдавала денежный аванс до 20% от суммы договора. Юридическая природа договоров содействия не способствовала уравновешиванию индивидуальных и коллективных интересов, наоборот, в ряде случаев обостряя их. У РЗК имелся четкий план на добычу пушнины и для его осуществления приходилось прибегать к разного рода административным рычагам давления на председателей колхозов. У последних был свой план по выполнению сельскохозяйственных и грузоперевозочных работ, поэтому к охотничье-промысловой деятельности и ее организации, не приносящей колхозу ни каких доходов относились с известным пренебрежением. Как правило колхозники освобождались от основных работ не к началу промысла, а неделю-полторы спустя. Иногда задержка длилась более месяца. Значительное количество охотников при этом отпускали не на весь сезон, а самое большее 20-25 дней.
Документы фонда управления охотничьего хозяйства напрямую свидетельствуют, что постановления колхозных собраний северных районов в 1930-1940-е гг. крайне неохотно исполняли обязанности подготовки к промысловому сезону. РЗК пытались настаивать на исполнении председателями правлений своих должностных полномочий содействия, т. е. к нужному сроку, не позднее конца сентября, подготовить для выхода на охоту транспорт, палатки, печи, необходимое количество боеприпасов, оружия и т. д. сдав их на ответственное хранение бригадирам по акту. Но, безуспешно. Сама бригадная форма промысловой работы в колхозах начинала только формироваться. Более ранняя ее форма объединения бригад соболятников, исчезла в кратчайшие сроки после резкого сокращения соболиного поголовья. Обычно охотники объединялись в небольшие группы по 2-3 человека, являясь родственниками или друзьями. Более редким явлением стали временные бригады до 10 человек и существующие 1-2 сезона. Эффективность работы такой группы очевидна, поскольку исключала хищническую конкуренцию среди охотников, позволяла равномерно осваивать угодья, создавала благоприятные условия для разделения труда, обмена опытом и подготовки молодых кадров. Постоянные охотничьи бригады, для которых разрабатывался план добычи, и, доводящийся до каждого охотника в течении сентября, стали создаваться лишь к началу 1950-х гг. В их основные обязанности помимо ведения промысла входило так же заниматься оборудованием угодий, поддерживать в надлежащем состоянии постройки и бытовые условия на станах в тайге, т. е. организованных местах постоянных и временных стоянок.
Оборудование охотугодий в целом желало лучшего. До конца 1920-х гг. имевшиеся дореволюционные и вновь построенные охотничьи избушки обеспечивали опромышление значительной части охотугодий. В 1930-1940-е гг. не более 10%, т. к. старые приходили в упадок и оставались без ремонта [13, л. 36]. Новые не строились, хотя на эти цели отводилась специальная статья расходов и заготовительным конторам выделялись средства. Без постоянного места ночлега и отдыха промысловики быстрее уставали, что отражалось на результативности промысла. Это говорит только об одном - до охотника в тайге никому не было дела. Работники РЗК почти не бывали в лесу, не знали какие трудности испытывает промысловик и в чем он нуждается. Колхозы, по понятным причинам, также о них не вспоминали и не принимали никакого участия в возведении охотничье-промысловых построек. Трудности самостоятельного строительства избушек и даже юрт, лишенных всяческого комфорта, заключались в невозможности вовремя и на длительный срок уйти с сельскохозяйственных работ. Затем, среди охотников существовало правило ходить в тайгу только с топором, брать же с собой пилу считалось делом зазорным. Скудный инструментарий в осенне-зимний период усложнял и без того суровые условия на промысле. На одну только заготовку дров охотник ежедневно тратил до двух часов.
Техническое обеспечение охотников в довоенное время находилось в удовлетворительном состоянии, но ощущался дефицит хорошего стрелкового оружия. Со второй половины 1940-х гг. недостатка ружей и боеприпасов не наблюдалось, хотя многие образцы были весьма потрепанными пройдя нелегкий путь войны. Нарезное оружие крупных калибров почти отсутствовало. Число самоловных орудий охотоведческие комиссии неоднократно предлагали увеличить, поскольку тех же самых капканов не хватало. Так, в созданном в 1932 г. КОХ (Каларское ондатровое хозяйство) до конца 1940-х гг. штатные ондатроловы имели в своем распоряжении не более 8 капканов. И только с переводом хозяйства на основы хозрасчета, правда не удачное, к осени 1950 г. их количество возросло до 40 штук на одного сотрудника. Передовики промысла могли располагать еще большим числом самоловных орудий заводского производства, когда среднестатистический показатель оснащенности выражался в 65 капканах № 1, 3 черканах и 32 волчьих ловушках. В каждом сезоне по результатам промысла ондатры на производственных участках КОХ терялось порядка 25% орудий лова. Из этого видно, потеря орудий на промысле была весьма велика, и требовала постоянного их пополнения. Причиной утерь считается отсутствие профессионального инструктажа о правильном применении средств добычи. Совсем немного имелось самоловных орудий, изготовляемых самими охотниками - кулемки, плашки и т.д. Опыт рационализаторской работы по внедрению практики технического усовершенствования самоловов, повышающих производительность труда находился в зачаточном состоянии. Ремонт и чистка орудий производились несвоевременно, что приводило к частичному браку добываемой пушнины.