Файл: Русское духовно-дипломатическое присутствие на Ближнем Востоке во второй половине XIX - начале XX века.rtf
Добавлен: 01.07.2026
Просмотров: 13
Скачиваний: 1
Русское духовно-дипломатическое присутствие на Ближнем Востоке во второй половине XIX - начале XX века
Русское духовно-дипломатическое
присутствие на Ближнем Востоке во второй половине XIX - начале XX вв
Содержание
Глава 1. Общий контекст духовно-дипломатического присутствия России на Ближнем Востоке
1.1 Ближний Восток в русской политике в рамках проблемы Восточного вопроса
1.2 Характеристика христианского населения арабских провинций Османской империи в XIX веке
Глава 2. Некоммерческие организации как фактор русского влияния в ближневосточном регионе
2.1 Возникновение первых русских учреждений в Святой земле в середине - второй половине XIX века: Русская Духовная Миссия в Иерусалиме
.2 Проблема расширения русского присутствия в Палестине после Крымской войны: отношения Палестинского комитета (1859-1864), Палестинской комиссии (1864-1889) и Русской Духовной Миссии в Иерусалиме
.3 Основание Императорского Православного Палестинского Общества и его деятельность в Сирии и Палестине в конце XIX - начале XX вв
Заключение
Список использованных источников и литературы
Введение
В последние десятилетия в России «красной нитью» значительного числа публичных выступлений общественных деятелей протянулась тема модернизации страны. В процессе своего осуществления она зачастую несет в себе угрозу одновременной вестернизации общества, теряющего свои традиционные ценности, являющиеся его интегративной основой, и наполняемые новым секулярно-националистическим сознанием. Как следствие, данный процесс влечет за собой кризис самоидентификации, духовный вакуум в сознании людей. «Национальное чувство в качестве функционального элемента взяло на себя интегративную функцию религии. Национализм идет навстречу религиозному состоянию человека и заменяет
собой религию в качестве силы современного общества, формирующей общности». Стихийной формой ответа на эту трансформациюможет становится развитие ксенофобии и шовинизма. В многонациональных странах, таких как Россия, эти тенденции напрямую угрожают целостности государства. Поэтому в современном обществе такую большую роль играет проблема сохранения своих мировоззренческих традиций, морали, духовности. Для России - это православное христианство, пришедшее к нам из «второго Рима» - Византии, выполнившей культуртрегерскую миссию. Поэтому остается такой сущностно важной духовная, культурнаясвязь, объединяющая нас с Православным Востоком.
В данном аспекте актуализированность исследования взаимоотношений России и Православного Востока представляется достаточно очевидной. Контакты русских со своими единоверцами в Восточном Средиземноморье начинаются уже с XI века. Два-три раза в каждое столетие появлялись новые описания путешествий-паломничеств. Однако паломники, в силу своего душевного склада и предпочтений мало интересовались современным им состоянием Востока, обращая внимание, прежде всего, на места поклонения, связь с библейскими и евангельскими сюжетами. С 1840-х гг. наступает качественно новый этап русско- левантийских связей, устанавливается постоянное российское присутствие на Ближнем Востоке в лице дипломатических консульств, Русской Духовной Миссии и др. учреждений. Это во многом способствовало углубленному изучению прошлого и настоящего православной общины Ближнего Востока.
Проблема русского присутствия на Ближнем Востоке в регионе Билад аш-Шам входит в более широкий контекст Восточного вопроса. Данной проблеме посвящен целый корпус исследовательской литературы от коллективного труда «Восточный вопрос во внешней политике России» до монографий ведущих ученых советского и постсоветского периода Н.С. Киняпиной, В.И. Шеремета, соответствующих глав «Истории дипломатии». В тоже время конкретно-историческое исследование вопроса присутствия России в Машрике долгое время не находило своего места на страницах обобщающих исследований в отечественной историографии. В значительной степени это объясняется спецификой фактического материала. Деятельность Российской империи в ближневосточном регионе в конце XIX века была сфокусирована на контактах с Христианским Востоком, то есть территориях канонически относящихся к юрисдикции Иерусалимского и Антиохийского патриархатов. По понятным причинам идеологического характера советскую историографию эти церковно-дипломатические сюжеты привлекали далеко не в первую очередь. Неудивительно поэтому, что до недавнего времени одним из ведущих специалистов по русско-арабским связям и арабскому православию конца XIX века можно было назвать британского исследователя Д. Хопвуда с монографическим исследованием «Русское присутствие в Сирии и Палестине. 1843-1914. Церковь и политика на Ближнем Востоке», в котором автор уделяет внимание деятельности Императорского Православного Палестинского Общества, его просветительской деятельности в Сирии, влиянию России на развитие националистической идеологии в среде православных арабов. К предсказуемым недостаткам работы 1969 года, выполненной Д. Хопвудом, можно с уверенностью отнести слабое знакомство автора с архивными документами.
В последнее десятилетие в отечественной историографии появляется все больше работ, посвященных Православному Востоку. Основными можно назвать исследования К.А. Панченко, М.И. Якушева, Н.Н. Лисового, в которых, в рамках анализа русского духовно-политического присутствия в Святой Земле, уделено внимание и сирийскому православию.
Историки русского присутствия на Православном Востоке по-разному очерчивали границы этого взаимодействия. Часто употребляющиеся определения «библейский регион», «Святая Земля и Ближний Восток» (Н.Н. Лисовой), Машрик, Билад аш-Шам, «сиро-палестинские провинции» (М.И. Якушев), «Сирия и Палестина» (Д. Хопвуд), «православные Леванта»,
«православие на Арабском Востоке» (К.А. Панченко), «христианские общины в арабо-османском мире» (Т. Ю. Кобищанов) делали акцент на обобщении характеристик региона по одному из признаков. У Н.Н. Лисового это подчеркивание сакрального смысла империи («империя есть форма государственно-политического служения Богу»1), у Дерека Хопвуда, М.И. Якушева - сложившегося историко-географического региона, у К.А. Панченко, Т. Ю. Кобищанова - на первый план выходит этноконфессиональный, социокультурный аспект. В соответствии с одним из подходов и рассматривалось присутствие России в регионе - либо в библейском, либо в региональном контексте, либо с опорой на характеристику этноконфессиональной группы в целом. Соответствующая логика вела к представлению о единстве политики России на данном направлении.
Принимая во внимание миллетное устройство Оттоманской империи нам представляется уместным обратиться к структурным составляющим православного миллета (руммиллети), через которые осуществлялись присутствие империи-«покровительницы православных» в регионе - иерусалимскому и антиохийскому православным патриархатам.
Источниковая база исследования распадается на несколько групп. Самая важная из них - записки, отчеты, мемуары дипломатов, ученых путешественников. В первую очередь, речь идет об известной книге бейрутского консула К. М. Базили «Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях» (написана в конце 1840-х гг.), в которой дана широчайшая панорама жизни и политической истории Ближнего Востока в XVII - XIX вв. Особую ценность представляют приложения ко второму изданию книги (СПб, 1875) об этно-конфессиональной ситуации в стране, содержащие редкие статистические данные. Важны для настоящей темы документы, связанные с деятельностью Порфирия Успенского, оставившего значительное литературное наследие, в частности многотомную биографию «Книга бытия моего». Перу Порфирия принадлежит и ряд научных описаний современного ему состояния православных церквей Леванта.
История русско-ближневосточных связей 1850-1870 гг. тесно связана с именем Б. П. Мансурова (1828-1911), управляющего делами Палестинского комитета. В 1857 г. Б. П. Мансуров совершил поездку по Святой земле, знакомясь с состоянием паломничества. В следующем году им была издана книга «Православные поклонники в Палестине», где речь идет и о положении православной церкви, межконфессиональных отношениях.
Другой яркой страницей была деятельность В. Н. Хитрово, секретаря ИППО. Его перу принадлежит работ «Православие в Святой земле» (СПб, 1881). Автор подробно описал проникновение в страну западных миссионеров, вообще культурно-политическую экспансию Европы, упадок и вырождение греческой иерархии, греко-арабское противостояние внутри православной общины, русское присутствие в Сирии и Палестине. В целом труд В. Н. Хитрово представляет собой фундаментальный источник, незаменимый для исследователя Православного Востока.
Важные материалы для целей нашей работы содержатся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА) в фонде №450 Коллекция Военно-ученого архива («Турция».1700-1917). Опись 1. В деле №15 присутствуют донесения полковника Дюгамеля, датированные 1833- 1834 гг.«с подробным описанием укреплений и фортов в Дарданельском проливе и соображениями о возможностях овладения ими; заметки по вопросу о возможности движения русских войск с Кавказа в Сирию».
Хронологические рамки работы определены, с одной стороны, активизацией российской политики на данном направлении (1840-е гг.), а с другой - началом Первой Мировой войны (1914 г.), положившей конец сложившимся отношениям.
Объектом работы являются международные отношения в рамках Восточного вопроса. Предметом исследования является опыт реализации геополитических интересов России на Ближнем Востоке.
Мы ставили целью на примере духовно-дипломатического присутствия России на Ближнем Востоке дать оценку степени значения и роли гуманитарного фактора в отношениях государств на международной арене, отстаивании своих геополитических интересов.
Достижение цели предполагает последовательную постановку и решение следующих задач:
- изучить значение Ближнего Востока в русской политике в рамках проблемы Восточного вопроса;
- рассмотреть характеристики христианского населения арабских провинций Османской империи вXIX веке;
проследить историю возникновения первых русских учреждений в Святой Земле в середине - второй половине XIX века: Русская Духовная Миссия в Иерусалиме;
проанализировать проблему расширения русского присутствия в Палестине после Крымской войны на примере отношений Палестинского комитета (1859-1864), Палестинской комиссии (1864- 1889) и Русской Духовной Миссии в Иерусалиме;
рассмотреть основание Императорского Православного Палестинского Общества и его деятельность в Сирии и Палестине в конце XIX - начале XX вв.
Цель и задачи исследования определили структуру работы.
Методологической основой исследования является системный подход, принципы историзма, научности, объективности. Исторические события рассмотрены в причинно-следственной связи и во взаимодействии с основными социально-политическими процессами того времени.
Научно-практическая значимостьсостоит в том, что конкретно- исторический
материал и выводы диссертации могут быть использованы при чтении курсов и
проведении семинаров по истории Ближнего Востока. Возможно использование
материалов в научно-исследовательской работе.
Глава 1. Общий контекст духовно-дипломатического присутствия России на Ближнем Востоке
.1 Ближний Восток в русской политике в рамках проблемы Восточного вопроса
Появление термина Восточный вопрос не имеет точной датировки. Известный российский историк С. М. Соловьев, анализируя содержание Восточного вопроса, подчеркивал, что он «появился в истории с тех пор, как европейский человек осознал различие между Европою и Азией». Тогда как военно-политическое противостояние Османской империи европейским державам он рассматривал как частное проявление глобального конфликта между Азией и Европой. М. Н. Покровский и некоторые другие современные ему авторы определяли возникновение Восточного вопроса «естественным образом, с момента появления турок в Европе в середине XIV века». Однако далее М.Н. Покровский делает замечание, что Восточный вопрос - как вопрос о турецком наследстве, - был «открыт» Кючук-Кайнарджийским миром (1774 г.). В английской историографии возникновение Восточного вопроса хронологически чаще всего связывают с египетским правлением в Сирии в 30-х гг.XIX в. Нет общепринятого мнения и о географических рамках проблемы. Речь идет о том, ограничивать ли географические границы Восточного вопроса европейской Турцией или распространять их на всю Османскую империю или даже страны Среднего Востока.
Представляется вполне обоснованным вывод авторов коллективной монографии «Восточный вопрос во внешней политике России», которые считают, что Восточный вопрос, условное, принятое в дипломатии и исторической литературе обозначение международных противоречий в XVIII
- начале XX вв., связанных с наметившимся распадом Османской империи (султанской Турции), ширившимся национально-освободительным движением населявших империю народов и борьбой европейских великих держав за раздел её владений, в первую очередь - европейских (некоторые исследователи включают в понятие Восточного вопроса также широкий комплекс политических проблем Среднего Востока и Кавказа). В. И. Шеремет связывает его зарождение с эпохой начала промышленного переворота в капиталистических странах. В. И. Шеремет подчеркивает, что в серединеXIX века Восточный вопрос приобрел особую сложность и многогранность. «Он стал узлом, в котором сплелись национально- освободительные движения покоренных турками народов, …
захватнические амбиции великих держав, внутриполитическая борьба в Османской империи».
В этом контексте представляется правомерным включение в понятие Восточный вопрос наряду с европейскими и азиатских владений Османской империи. В частности, по мнению известного востоковеда Е.И. Зеленева,«бесспорна и значительна роль Сирии как объекта в политической борьбе в рамках Восточного вопроса».
С XVIII в. одним из ключевых вопросов в контексте Восточного вопроса стала проблема Проливов. Государство, владевшее Проливами,
оказывало влияние на всю ситуацию на Черном море, подчиняя экономическую жизнь юга России. «Господство над Босфором и Дарданеллами не только открывает двери на влияние в бассейне Черного и Средиземного морей, но и является источником преобладания над Балканским миром и Передней Азией, в судьбе которых Россия заинтересована».
В письме начальнику Генерального штаба генералу Н.Н. Обручеву Александр III указывал: «По-моему, у нас должна быть одна главная цель - занятие Константинополя, чтобы раз и навсегда утвердиться в Проливах и знать, что они будут постоянно в наших руках». В российском военном ведомстве также считали, что для обороны Черного моря необходимо сесть на Босфоре.
Николай II также считал овладение проливами вопросом первостепенной важности. Вопрос о проливах имел не только геополитическое, но и цивилизационно-идейное звучание. На протяжении всего XIX и начала XX веков была актуальна идея, выраженная на страницах
«Церковного вестника» в 1915 году. «Царьград - это колыбель нашего христианства, великий учитель веры славянских народов. Царьград - это наследие Константина, завещанное русскому Мономаху и идейно преданное короне московской. Царьград - это узел русского прошлого и ключ к русскому национальному будущему».
В случае распада Османской империи Россия стремилась опередить остальные державы, первой войти в Проливы и захватить Константинополь. Такие планы существовали со времен императора Александра II (совещание в сентябре 1879 г.) Согласно этим планам, в случае распада Османской империи Россия не должна была допустить 1) расширения Австро-Венгрии на Балканах и 2) «постоянной оккупации проливов Англией». Поэтому в этих условиях (распад Османской империи и угроза захвата Англией проливов) актуальной задачей России было «овладеть Проливами, в случае если обстоятельства приведут к уничтожению турецкого господства в Европе».